Театральная премьера: Белые одежды грешников ("На дне" М. Горького)
Кто сказал, что Горький — «школьный» писатель, что пьесы его идеологизированы и скучны? Пьесу-манифест о высшем призвании человека решился поставить БГАДТ имени Щепкина, и спектакль «На дне» получился настолько не «школьный», что ошеломленные зрители в антракте пытались припомнить, а в самом ли деле они читали эту пьесу?
И к счастью, не могли припомнить ни одного социально-политического штампа, которым многие годы школьное образование пыталось убить это замечательное произведение.
В постановке Валерия Беляковича, художественного руководителя московского театра имени К. С. Станиславского, спектакль с первой же минуты становится напряжённым и без преувеличения — зрелищным. Персонажи выходят на сцену под торжественную музыку Вангелиса «Покорение рая».
Их безмолвное шествие-дефиле в свете софитов, в белых одеждах, страшно и возвышенно, точно перед нами не люмпены из ночлежки, а герои греческой трагедии. Несчастные души, «убелённые», очищенные своим страданием. Режиссёр заявляет об этом сразу и без экивоков.
Сценография, как всегда у Беляковича, минимальна (белгородцы видели его спектакли «Куклы» и «Дракула») — это двухэтажные нары-клетки, в которых проходит жизнь персонажей. Посредством актёрских работ, средствами сценографии, музыки, хореографии и пластики, Валерий Белякович создаёт впечатляющее полотно, где ставит философские вопросы, на которые нет универсальных ответов. Действительно ли «человек — это звучит гордо»? Что нужнее ему — сладкая ложь или горькая правда? Свободен ли он?
В спектакле много прекрасных актёрских работ. Народный артист России Виталий Стариков играет своего Сатина без набившего в этой роли оскомину пафоса. Заставляя поверить, что любой человек — это образ Божий, и даже в его герое, шулере и убийце, живёт тоска о настоящей жизни, где не попирается человеческое достоинство, где люди друг другу братья и сёстры.
Заслуженный артист РФ Игорь Ткачёв играет своего Актёра гротескно, создавая образ измученного неврастеника, чей организм «отравлен алкоголем», но живая душа страдает о погубленном таланте и стремится найти выход. Он в начале первого действия уже немного не в себе, глаза то и дело становятся безумными, пластика — болезненной... Играет напряжённо, «на нерве», от первого выхода до последнего, когда Актёр объявляет о своей собственной смерти.
Лука (заслуженный артист И. Кириллов) в режиссёрской трактовке не привычный старец-миротворец, «пластырь для нарывов и мякиш для беззубых». Человек без паспорта настолько безлик и зловещ, что вскоре понимаешь — это вовсе и не человек, а некий голос, который внутренне слышит каждый персонаж.
Он постоянно озвучивает их соблазны: Актёра манит образом бесплатной лечебницы для алкоголиков, с мраморными полами, вора Ваську Пепла (Д. Гарнов) — Сибирью, где можно начать честную жизнь с любимой Наташей (В. Васильева), спасающуюся в придуманном мире бульварного романа Настю (Н. Пахоменко) уверяет, что все её выдумки о благородном, влюблённом в нее Рауле или Гастоне — правда. Заманив, запутав, странник исчезает, словно его никогда и не было!
Пьеса Горького — это не только яркие образы персонажей, острый сюжет, но ещё и «любовный треугольник», мастерски сыгранный в спектакле Эвелиной Ткачёвой (Василиса), Дмитрием Гарновым (Васька Пепел) и Вероникой Васильевой (Наташа). Василиса Эвелины Ткачёвой — не только «зверь-баба», жестокая хозяйка ночлежки, но и женщина, страдающая в браке с постылым мужем, яростно отстаивающая свое право на любовь и женское счастье.
Когда её любовью пренебрегают, а родная сестра оказывается соперницей, Василиса превращается в фурию, готовую на любое преступление... Любопытно, что в руках актрисы мелькнул бубен, в другой её роли — Евгении Мироновны из «Бойкого места» — бывший символом злачного места, где хозяева зарабатывают на преступлении... Перекличка ролей налицо!
В кульминационные моменты спектакля, когда герои, кажется, вот-вот найдут выход из безнадёги, в руках обитателей ночлежки загораются огни. Происходит это всего два раза — когда умирает Анна (засл. арт. О. Бгавина), обретающая свободу в мире ином, и когда Василий с Натальей собираются совершить побег из своей «клетки». Герои бурно приветствуют их бунт, радуясь, празднуя, и даже — что выглядит довольно иронично — разбрасывая листовки (?!). Впрочем, хэппи-энда в духе Настиных романов не будет: развязка пьесы довольно криминальна.
Спектакль очень хорошо выстроен ритмически, пластические сцены точно подхватывают и продолжают отрывок любой музыкальной фразы, сцены с танцами и песнями становятся уместными акцентами драматического действия. И порой пластика говорит больше, чем слова, как, например, в последнем выходе «повесившегося» Актёра. В смерти он становится как будто выше ростом и шире в плечах, — он не актёрствует и наконец-то тождественен самому себе.
Герои спектакля не находят достойного способа оставаться людьми «на дне», в скверне и мерзости жизни. Их эскепизм, как у Актёра, иллюзорен. «Покорения рая» не вышло...
Но порыв души человека к свету достоин восхищения. Может быть, поэтому многие зрители выходили после спектакля из зала со слезами на глазах?